Не сек­рет, что рос­сий­ские су­ды при при­ме­не­нии ста­тей 301 и 302 Граж­дан­ско­го ко­дек­са РФ в де­лах по ис­кам ор­га­нов вла­сти при­дер­жи­ва­ют­ся по­зи­ции, что ес­ли граж­да­нин при­знан су­дом не­доб­ро­со­вест­ным при­об­ре­та­те­лем, то за­кон поз­во­ля­ет ис­тре­бо­вать от не­го иму­ще­ство в поль­зу го­су­дар­ства в лю­бой си­ту­а­ции, вне за­ви­си­мо­сти от уста­нов­ле­ния фак­та на­ли­чия или от­сут­ствия во­ли го­су­дар­ства на пер­во­на­чаль­ное вы­бы­тие иму­ще­ства из го­су­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти.

29 ян­ва­ря 2015 г. Ев­ро­пей­ский Суд по пра­вам че­ло­ве­ка вы­нес По­ста­нов­ле­ние по жа­ло­бе «Сто­ля­ро­ва про­тив Рос­сии», ко­то­рым рас­про­стра­нил на граж­да­ни­на, при­знан­но­го рос­сий­ским су­дом «не­доб­ро­со­вест­ным» при­об­ре­та­те­лем, прин­ци­пы, из­ло­жен­ные в де­ле «Гла­ды­ше­ва про­тив Рос­сии». На­пом­ним, что Свет­ла­на Гла­ды­ше­ва бы­ла при­зна­на рос­сий­ским су­дом  доб­ро­со­вест­ным при­об­ре­та­те­лем квар­ти­ры.

Ев­ро­пей­ский Суд фак­ти­че­ски встал на по­зи­цию, ко­то­рая за­клю­ча­ет­ся в том, что при­зна­ние граж­да­ни­на на­ци­о­наль­ным су­дом не­доб­ро­со­вест­ным при­об­ре­та­те­лем не яв­ля­ет­ся без­услов­ным ос­но­ва­ни­ем для изъ­я­тия у не­го иму­ще­ства, так как есть и дру­гие кри­те­рии, ко­то­рые го­су­дар­ством долж­но учи­ты­вать при вме­ша­тель­стве в пра­во граж­да­ни­на на ува­же­ние соб­ствен­но­сти, га­ран­ти­ро­ван­ное ему по­ло­же­ни­я­ми ста­тьи 1 Про­то­ко­ла №1 к Кон­вен­ции о за­щи­те прав че­ло­ве­ка и ос­нов­ных сво­бод. Еще раз на­пом­ним эти кри­те­рии:

Ев­ро­пей­ский Суд в оче­ред­ной раз ука­зал, что к ис­клю­чи­тель­ной ком­пе­тен­ции го­су­дар­ства от­но­сит­ся опре­де­ле­ние усло­вий от­чуж­де­ния сво­е­го иму­ще­ства и со­от­вет­ству­ю­щих про­це­дур (речь идет о при­ва­ти­за­ции жи­лых по­ме­ще­ний). Го­су­дар­ствен­ная ре­ги­стра­ция пра­ва соб­ствен­но­сти на не­дви­жи­мое иму­ще­ство и сде­лок с ним яв­ля­ет­ся про­це­ду­рой, спе­ци­аль­но на­прав­лен­ной на по­вы­ше­ние без­опас­но­сти соб­ствен­ни­ка. При та­ком ко­ли­че­стве ре­гу­ля­тив­ных ор­га­нов по­ку­па­тель квар­ти­ры не дол­жен оце­ни­вать риск пре­кра­ще­ния пра­ва соб­ствен­но­сти в свя­зи с не­до­стат­ка­ми, ко­то­рые долж­ны бы­ли быть устра­не­ны в рам­ках про­це­дур, спе­ци­аль­но вве­ден­ных в этих це­лях. Упу­ще­ние вла­стей не мо­жет слу­жить оправ­да­ни­ем для по­сле­ду­ю­щих санк­ций про­тив граж­да­ни­на – по­след­не­го при­об­ре­та­те­ля иму­ще­ства.

Ев­ро­пей­ский Суд  ука­зал, что вме­ша­тель­ство в пра­во на ува­же­ние жи­ли­ща (ста­тья 8 Кон­вен­ции о за­щи­те прав че­ло­ве­ка и ос­нов­ных сво­бод) име­ет ме­сто не­за­ви­си­мо от на­ли­чия в соб­ствен­но­сти у че­ло­ве­ка ино­го жи­ло­го по­ме­ще­ния (вла­сти Рос­сии ссы­ла­лись на то, что за­яви­тель­ни­ца име­ет в соб­ствен­но­сти дру­гую квар­ти­ру). 

На­пом­ним, что в со­от­вет­ствии с пре­цен­дент­ной прак­ти­кой Ев­ро­пей­ско­го Су­да кон­цеп­ция «жи­ли­ща» по смыс­лу ста­тьи 8 Кон­вен­ции о за­щи­те прав че­ло­ве­ка и ос­нов­ных сво­бод не огра­ни­че­на жи­ли­щем, за­ни­ма­е­мым на за­кон­ных ос­но­ва­ни­ях или уста­нов­лен­ным в за­кон­ном по­ряд­ке. «Жи­ли­ще» - это ав­то­ном­ная кон­цеп­ция, ко­то­рая не за­ви­сит от клас­си­фи­ка­ции в на­ци­о­наль­ном пра­ве. То, яв­ля­ет­ся ли ме­сто кон­крет­но­го про­жи­ва­ния «жи­ли­щем», ко­то­рое бы влек­ло за­щи­ту на ос­но­ва­нии пунк­та 1 ста­тьи 8 Кон­вен­ции, за­ви­сит от фак­ти­че­ских об­сто­я­тельств де­ла, а имен­но от на­ли­чия до­ста­точ­ных про­дол­жа­ю­щих­ся свя­зей с кон­крет­ным ме­стом про­жи­ва­ния.

Ев­ро­пей­ский Суд, как и в де­ле «Гла­ды­ше­ва про­тив Рос­сии», ука­зал, что вме­ша­тель­ство в пра­во на ува­же­ние жи­ли­ща име­ет ме­сто и в слу­ча­ях, ко­гда ре­ше­ние о вы­се­ле­нии су­дом вы­не­се­но, но по ка­кой-ли­бо при­чи­не не ис­пол­не­но.

Ев­ро­пей­ский Суд по­вто­рил, что нуж­да­ю­щи­е­ся из чис­ла оче­ред­ни­ков (вла­сти Рос­сии, как и в де­ле «Гла­ды­ше­ва про­тив Рос­сии», ссы­ла­лись на то, что их дей­ствия про­дик­то­ва­ны за­бо­той об этой ка­те­го­рии граж­дан), ко­то­рым квар­ти­ра яко­бы пред­на­зна­ча­лась, не бы­ли до­ста­точ­но ин­ди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ва­ны, что­бы их лич­ные об­сто­я­тель­ства мог­ли быть со­по­став­ле­ны с ин­те­ре­са­ми за­яви­тель­ни­цы. В лю­бом слу­чае ни один из оче­ред­ни­ков не име­ет та­кой свя­зи с квар­ти­рой как за­яви­тель­ни­ца, ни у ко­го из них нет ин­те­ре­са в по­лу­че­нии имен­но этой квар­ти­ры, а не дру­гой по­доб­ной.

Оце­ни­вая до­во­ды вла­стей Рос­сии о  том, что за­яви­тель­ни­ца мо­жет об­ра­тить­ся за по­мо­щью го­су­дар­ства в по­лу­че­нии со­ци­аль­но­го жи­лья, Ев­ро­пей­ский Суд ука­зал, что по­лу­че­ние та­кой по­мо­щи и ее воз­мож­ные ре­зуль­та­ты в на­сто­я­щее вре­мя яв­ля­ют­ся лишь пред­ме­том спе­ку­ля­ции. Дан­ное об­сто­я­тель­ство не поз­во­ля­ет се­рьез­но рас­смат­ри­вать по­доб­ные ар­гу­мен­ты при ре­ше­нии во­про­са о со­блю­де­нии ба­лан­са меж­ду ин­те­ре­са­ми за­яви­тель­ни­цы и об­ще­ства.