Сделать домашней|Добавить в избранное
 



 
Гладышева Светлана - Центр защиты жилья и жилищных прав

Конституционный Суде Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации - судебный орган конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства. 
Полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда Российской Федерации определяются Конституцией Российской Федерации и Федеральным конституционным законом "О Конституционном Суде Российской Федерации". 

Состав, порядок образования и срок полномочий Конституционного Суда Российской Федерации 
Конституционный Суд Российской Федерации состоит из девятнадцати судей, назначаемых на должность Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации правомочен осуществлять свою деятельность при наличии двух третей от общего числа судей. Полномочия Конституционного Суда Российской Федерации не ограничены определенным сроком. 

Организационные формы конституционного судопроизводства 
Конституционный Суд Российской Федерации рассматривает и разрешает дела в заседаниях Конституционного Суда Российской Федерации с проведением слушаний, а в случаях и порядке, установленных статьей 47.1 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", также без проведения слушаний. 

Аппарат Конституционного Суда Российской Федерации
Деятельность Конституционного Суда Российской Федерации обеспечивает Аппарат Конституционного Суда Российской Федерации, состоящий из Секретариата, Управления государственной службы и кадров, Финансового управления и Управления делами.

Постановление Конституционного Суда РФ от 26 июня 2020 г. N 30-П

Постановление Конституционного Суда РФ от 26 июня 2020 г. N 30-П по делу о проверке конституционности частей третьей и пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», части первой статьи 439 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 4 части 1 статьи 43 Федерального закона «Об исполнительном производстве» в связи с жалобой граждан В.В.Однодворцева, Е.В.Однодворцева, М.Е.Однодворцева, Н.В.Однодворцевой и Т.П.Однодворцевой



Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря,
Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова,
Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 471, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности частей третьей и пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», части первой статьи 439 ГПК Российской Федерации и пункта 4 части 1 статьи 43 Федерального закона «Об исполнительном производстве».


Поводом    к        рассмотрению     дела  явилась       жалоба       граждан В.В.Однодворцева, Е.В.Однодворцева, М.Е.Однодворцева,
Н.В.Однодворцевой и Т.П.Однодворцевой. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Л.О.Красавчиковой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации  
установил:
  1. Согласно статье 79 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 года № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» акты или их отдельные положения, признанные неконституционными, утрачивают силу; признанные не соответствующими Конституции Российской Федерации не вступившие в силу международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению; решения судов и иных органов, основанные на актах или их отдельных положениях, признанных постановлением Конституционного Суда Российской Федерации неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях (часть третья); с момента вступления в силу постановления Конституционного Суда Российской Федерации, которым нормативный акт или отдельные его положения признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, либо постановления Конституционного Суда Российской Федерации о признании нормативного акта либо отдельных его положений соответствующими Конституции Российской Федерации в данном Конституционным Судом Российской Федерации истолковании не допускается применение либо реализация каким-либо иным способом нормативного акта или отдельных его положений, признанных таким постановлением Конституционного Суда Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, равно как и применение либо реализация каким-либо иным способом нормативного акта или отдельных его положений в истолковании, расходящемся с данным Конституционным Судом Российской Федерации в этом постановлении истолкованием; суды общей юрисдикции, арбитражные суды при рассмотрении дел после вступления в силу постановления Конституционного Суда Российской Федерации (включая дела, производство по которым возбуждено до вступления в силу этого постановления Конституционного Суда Российской Федерации) не вправе руководствоваться нормативным актом или отдельными его положениями, признанными этим постановлением Конституционного Суда Российской Федерации не соответствующими Конституции Российской Федерации, либо применять нормативный акт или отдельные его положения в истолковании, расходящемся с данным Конституционным Судом Российской Федерации в этом постановлении истолкованием (часть пятая).
Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в части первой статьи 439 предусматривает, что исполнительное производство прекращается судом в случаях, предусмотренных Федеральным законом «Об исполнительном производстве».
В силу пункта 4 части 1 статьи 43 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительное производство прекращается судом в иных случаях (помимо поименованных в пунктах 1–3 части 1 данной статьи), когда федеральным законом предусмотрено прекращение исполнительного производства.
1.1. Решением Преображенского районного суда города Москвы от 15 июня 2010 года и частично изменившим его определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 17 декабря 2010 года были удовлетворены предъявленные в том числе к гражданам
В.В.Однодворцеву, Е.В.Однодворцеву, М.Е.Однодворцеву, Н.В.Однодворцевой и Т.П.Однодворцевой исковые требования Преображенского межрайонного прокурора города Москвы в интересах Департамента жилищной политики и жилищного фонда города Москвы о признании сделок недействительными, истребовании имущества (квартиры), снятии с регистрационного учета и выселении из квартиры. В обоснование своих выводов суды указали, что спорная квартира, приобретенная по договору купли-продажи В.В.Однодворцевым, ранее была приватизирована по подложным документам, т.е. выбыла из владения собственника – города Москвы помимо его воли.
Ввиду принятия Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июня 2017 года № 16-П В.В.Однодворцев, Е.В.Однодворцев, Н.В.Однодворцева, действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего М.Е.Однодворцева, и Т.П.Однодворцева обратились в суд с заявлением о пересмотре по новым обстоятельствам указанных судебных постановлений. Определением Преображенского районного суда города Москвы от 17 апреля 2018 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 8 августа 2018 года, в удовлетворении данного требования было отказано со ссылкой на пункт 3 части четвертой статьи 392 ГПК Российской Федерации, согласно которому новым обстоятельством, влекущим пересмотр вступившего в законную силу судебного постановления, является признание Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации закона, примененного в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Конституционный Суд Российской Федерации. В передаче кассационных жалоб названных граждан для рассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции отказано (определение судьи Московского городского суда от 22 ноября 2018 года и определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2019 года).
Впоследствии заявители обратились в суд с требованием прекратить исполнительное производство, указав, что исполнение решения суда о выселении их из спорного жилого помещения после принятия Конституционным Судом Российской Федерации Постановления от 22 июня 2017 года № 16-П будет являться нарушением частей третьей и пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Определением Преображенского районного суда города Москвы от 13 февраля 2019 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 28 марта 2019 года, в удовлетворении данного требования отказано. При этом суды исходили из того, что названное Постановление Конституционного Суда Российской Федерации не содержит ни прямого указания на необходимость пересмотра судебных актов по делам лиц, не являвшихся участниками конституционного судопроизводства, ни оснований для прекращения исполнительного производства. В передаче кассационных жалоб заявителей для рассмотрения в судебном заседании судов кассационной инстанции отказано (определение судьи Московского городского суда от 4 июня 2019 года и определение судьи Верховного Суда Российской Федерации от 12 июля 2019 года).


Читайте подробнее...

Доклад на Международной конференции «Конституция в эпоху глобальных перемен и задачи конституционного контроля» (СПб, 15 мая 2018 года)

Доклад на Международной конференции «Конституция в эпоху глобальных перемен и задачи конституционного контроля» (СПб, 15 мая 2018 года)




«Когда мы смотрим на судебные процедуры
снаружи, они кажутся нам излишними.
Когда же изнутри, – нам кажется,
что их слишком мало».  
Монтескье
 
Нынешний год российской Конституции – юбилейный: в конце года мы будем отмечать четверть века со дня ее принятия. Само принятие Конституции стало результатом колоссальных перемен, осуществляемых в тот период в нашей стране. Эти перемены, порожденные стремлением нашего народа к свободе, праву и демократии, повлекли за собой крушение социалистической системы, которое, в свою очередь, обусловило существенные изменения правовых основ мироустройства. На эти события наложились процессы глобализации, несущие с собой все новые и далеко не всегда позитивные с точки зрения права изменения. Таким образом, можно сказать, что весь период свой недолгой пока жизни (по сути – жизни одного поколения) российская Конституция находилась в условиях крайне сложных глобальных перемен и сумела выдержать их натиск.

О тех трудностях, с которыми сталкивалась при этом российская конституционная юстиция, о наших проблемах и успехах целесообразно поговорить в рамках предстоящих юбилейных мероприятий. А сегодня я бы сконцентрировался на вопросах, обозначенных во второй части темы конференции и связанных с задачами конституционного контроля.
В своем выступлении я хотел бы остановиться на специфике конституционного контроля как института государственной власти, на его роли и значении для современного правового развития. Такая постановка проблемы отчасти мотивирована появляющимися в последнее время суждениями о том, что в развитой правовой ситуации конституционный контроль уже утратил прежнее значение, поскольку институты правовой демократии и парламентаризма в целом справляются со своими законодательными функциями, а для граждан гораздо важнее защита их прав в конкретной ситуации в судах общей юрисдикции, а если в конституционном суде – то в рамках так называемой «полной» конституционной жалобы.
Для России подобные суждения не актуальны: нам предстоит многое еще сделать для развития  тех основ конституционализма, которые заложены в нашей Конституции. Однако полагаю, что они не релевантны и той правовой ситуации, которая складывается в западных демократиях. Во-первых, никакое развитие правовой демократии не может преодолеть внутренних противоречий этого политико-правового института, связанных с проблемой соотношения большинства и меньшинства. А во-вторых, нынешняя эпоха крутых перемен, в которой всем нам «повезло» жить, несет в себе новые, причем, очень серьезные, вызовы конституционно-охраняемым ценностям, а поэтому надо будет в новых условиях искать адекватные им балансы ценностей, чтобы совместить грядущие изменения с теми правовыми традициями, от которых общество не может отказываться в угоду новым веяниям.
 
Соотношение прав большинства и меньшинства. Рассматривая проблему соотношения прав большинства и меньшинства с точки зрения роли конституционной юстиции в ее решении, можно выделить два наиболее значимых аспекта темы.
Прежде всего – это соотношение демократического принципа большинства с необходимостью защиты прав разного рода меньшинств. Этот аспект проблемы хорошо разработан в теории и уже накоплен огромный практический опыт защиты прав меньшинств как на национально-государственном уровне, так и на уровне наднациональных органов правовой защиты (я имею в виду прежде всего ЕСПЧ). Поэтому остановлюсь на другом аспекте, которому уделяется значительно меньше внимания и который связан с необходимостью защиты большинства от отстаивающих свои интересы меньшинств.
Когда мы сталкиваемся с подобной проблемой на национальном уровне, то, как правило, речь идет о меньшинствах, обладающих организационными, властными, информационными и иными (вплоть до коррупционных) рычагами давления на правотворческие органы. В этих случаях можно говорить о каких-то дефектах в развитии институтов правовой демократии, о неспособности законодателя противостоять лоббистскому давлению или давлению со стороны улицы, СМИ и т.д., о его неготовности учесть правомерные социальные ожидания широких слоев населения, о неверной трактовке  соотношения публичных и частных интересов, о  неумении найти оптимальный баланс конкурирующих конституционных ценностей  и т.д.
Приведу один пример, связанный с защитой права собственности. Я выбрал его потому, что в системе конституционных прав человека право частной собственности имеет ключевое значение, поскольку именно собственность образует собой единственно возможную «цивилизованную почву для свободы и права»[1] и именно ликвидация частной собственности при социализме привела, как мы знаем, и к ликвидации права в его подлинном смысле, т.е. права как меры свободы человека. Речь пойдет о собственности на жилище. В 2016 г. группа депутатов обратилась в Конституционный Суд с запросом о конституционности положений Жилищного кодекса РФ, обязывающих собственников квартир в многоквартирных домах вносить взносы на капитальный ремонт. Конституционный Суд признал данную норму конституционной[2]. Это решение подверглось острой критике как справа, так и слева. Я остановлюсь лишь на критике справа (т.е. со стороны, условно говоря, либерального фланга), потому, что она носит принципиальный характер. «Конституционный Суд, – писал в данной связи бывший Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ А.А. Иванов, – не собирается больше использовать процессуальные уловки, чтобы скрыть свою позицию. Маски сброшены, цивилистам надеяться больше не на что». На повестке дня, полагает он, стоял вопрос о том, может ли право собственности одновременно быть обязанностью, и неверное, по его мнению, решение Конституционного Суда «уничтожает природу субъективного права».
Прежде всего надо отметить, что принимая это решение, мы исходили из того, что право человека может быть ограничено законом с целью реализации такой конституционной ценности, как защита прав и законных интересов других лиц (их права на жилище, их здоровья и т.д.) и что введение такого ограничение вовсе не превращает это право в обязанность. Речь идет о поиске разумного баланса публичных и частных интересов и о достижении на этой основе оптимального баланса соответствующих конституционных ценностей. Но я хотел бы здесь обратить внимание на аргументацию нашего оппонента, который делал акцент на том, что средства собранные для капремонта жилья, будут использоваться в том числе и в интересах других собственников (причем непропорционально) и что такая практика в итоге приведет к «полной уравниловке». Правовой альтернативой подобной неправовой уравниловке, как написал автор в своем блоге, могло бы стать «расселение аварийных домов за счёт собственников и, если у них нет денег на капремонт, последующий их снос. И никакого предоставления нового жилья. Число бездомных может увеличиться. Ну что ж, жизнь, - резюмировал он, -  вообще несправедлива».
Жизнь, конечно, несправедлива. Но может ли быть несправедливым право? Точнее, разве не должно оно, как минимум, не преумножать, а по возможности, сглаживать несправедливость? А несправедливость здесь заключается в том, что наши граждане в своем подавляющем большинстве стали собственниками жилья в результате его массовой приватизации, которая повторила (пусть и в иных масштабах) основные пороки постсоциалистической приватизации средств производства. Ведь по итогам приватизации жилья партийно-государственная верхушка и сформированная ею номенклатура закрепили за собой лучшие дома и квартиры, а значительная часть граждан смогла приватизировать старое, ветхое и даже аварийное жилье. В этой ситуации говорить о незыблемом и священном праве собственности на приватизированное жилище, делая вид, что речь идет об освященной веками собственности, сформированной трудом многих поколений, по меньшей мере несерьезно.  
Не исключено, что законодатель мог бы найти иные правовые средства решения проблемы капремонта. Но Конституционный Суд не может давать ему подобные советы. И если законодатель говорит нам, что у него нет другого варианта, кроме как принуждение богатых к солидарности с бедными (с теми, кто может лишиться крова над головой), Суд не может не признать это как данность, из которой ему необходимо исходить. Тем более, что такой подход соответствует не только правосознанию постсоветского общества, но и правовым позициям ЕСПЧ, признающего, что обеспечение жильем является важнейшей социальной потребностью и что решение жилищного вопроса отражает не только частный, но и публичный интерес, а потому не может быть целиком отдано на откуп рынку[3].

Читайте подробнее...



Постановление Конституционного Суда РФ от 22.06.2017 N 16-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца"

Постановление Конституционного Суда РФ от 22.06.2017 N 16-П "По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца"



Кон­сти­ту­ци­он­ный Суд Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции в со­ста­ве Пред­се­да­те­ля В.Д. Зорь­ки­на, су­дей К.В. Ара­нов­ско­го, А.И. Бой­цо­ва, Н.С. Бон­да­ря, Г.А. Га­джи­е­ва, Ю.М. Да­ни­ло­ва, Л.М. Жар­ко­вой, С.М. Ка­зан­це­ва, С.Д. Кня­зе­ва, А.Н. Ко­ко­то­ва, Л.О. Кра­сав­чи­ко­вой, С.П. Маври­на, Н.В. Мель­ни­ко­ва, Ю.Д. Руд­ки­на, О.С. Хо­х­ря­ко­вой, В.Г. Яро­слав­це­ва, с уча­сти­ем граж­да­ни­на А.Н. Ду­бов­ца и его пред­ста­ви­те­ля - ад­во­ка­та Д.И. Сте­па­но­ва, пол­но­моч­но­го пред­ста­ви­те­ля Го­су­дар­ствен­ной Ду­мы в Кон­сти­ту­ци­он­ном Су­де Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции Т.В. Ка­са­е­вой, пол­но­моч­но­го пред­ста­ви­те­ля Со­ве­та Фе­де­ра­ции в Кон­сти­ту­ци­он­ном Су­де Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции А.А. Кли­ша­са, пол­но­моч­но­го пред­ста­ви­те­ля Пре­зи­ден­та Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции в Кон­сти­ту­ци­он­ном Су­де Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции М.В. Кро­то­ва, ру­ко­вод­ству­ясь ста­тьей 125 (часть 4) Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, пунк­том 3 ча­сти пер­вой, ча­стя­ми тре­тьей и чет­вер­той ста­тьи 3, ча­стью пер­вой ста­тьи 21, ста­тья­ми 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Фе­де­раль­но­го кон­сти­ту­ци­он­но­го за­ко­на "О Кон­сти­ту­ци­он­ном Су­де Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции", рас­смот­рел в от­кры­том за­се­да­нии де­ло о про­вер­ке кон­сти­ту­ци­он­но­сти по­ло­же­ния пунк­та 1 ста­тьи 302 ГК Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции.



По­во­дом к рас­смот­ре­нию де­ла яви­лась жа­ло­ба граж­да­ни­на А.Н. Ду­бов­ца. Ос­но­ва­ни­ем к рас­смот­ре­нию де­ла яви­лась об­на­ру­жив­ша­я­ся не­опре­де­лен­ность в во­про­се о том, со­от­вет­ству­ет ли Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции оспа­ри­ва­е­мое за­яви­те­лем за­ко­но­по­ло­же­ние.
По­во­дом к рас­смот­ре­нию де­ла яви­лась жа­ло­ба граж­да­ни­на А.Н. Ду­бов­ца. Ос­но­ва­ни­ем к рас­смот­ре­нию де­ла яви­лась об­на­ру­жив­ша­я­ся не­опре­де­лен­ность в во­про­се о том, со­от­вет­ству­ет ли Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции оспа­ри­ва­е­мое за­яви­те­лем за­ко­но­по­ло­же­ние.
1. Со­глас­но пунк­ту 1 ста­тьи 302 ГК Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции ес­ли иму­ще­ство воз­мезд­но при­об­ре­те­но у ли­ца, ко­то­рое не име­ло пра­ва его от­чуж­дать, о чем при­об­ре­та­тель не знал и не мог знать (доб­ро­со­вест­ный при­об­ре­та­тель), то соб­ствен­ник впра­ве ис­тре­бо­вать это иму­ще­ство от при­об­ре­та­те­ля в слу­чае, ко­гда иму­ще­ство уте­ря­но соб­ствен­ни­ком или ли­цом, ко­то­ро­му иму­ще­ство бы­ло пе­ре­да­но соб­ствен­ни­ком во вла­де­ние, ли­бо по­хи­ще­но у то­го или дру­го­го, ли­бо вы­бы­ло из их вла­де­ния иным пу­тем по­ми­мо их во­ли.
1.1. При­го­во­ром Мос­ков­ско­го го­род­ско­го су­да, всту­пив­шим в за­кон­ную си­лу 5 но­яб­ря 2013 го­да, уста­нов­ле­но, что по пред­став­лен­ным груп­пой лиц под­дель­ным до­ку­мен­там но­та­ри­усом го­ро­да Моск­вы 21 июня 2007 го­да на имя В.А. Со­ко­ло­вой бы­ло вы­да­но сви­де­тель­ство о пра­ве на на­след­ство в от­но­ше­нии жи­ло­го по­ме­ще­ния, соб­ствен­ник ко­то­ро­го Б.В. Со­ко­лов скон­чал­ся в 1994 го­ду, не имея на­след­ни­ков ни по за­ве­ща­нию, ни по за­ко­ну; дан­ное жи­лое по­ме­ще­ние, пра­во соб­ствен­но­сти на ко­то­рое на ос­но­ва­нии это­го сви­де­тель­ства бы­ло за­ре­ги­стри­ро­ва­но в Еди­ном го­су­дар­ствен­ном ре­ест­ре прав на не­дви­жи­мое иму­ще­ство и сде­лок с ним, ста­ло пред­ме­том до­го­во­ров куп­ли-про­да­жи от 23 июля 2007 го­да и от 15 ав­гу­ста 2007 го­да, а 28 ап­ре­ля 2008 го­да его при­об­рел А.Н. Ду­бо­вец; при этом в до­го­во­ре куп­ли-про­да­жи це­на жи­ло­го по­ме­ще­ния бы­ла ука­за­на в раз­ме­ре 999 000 руб., од­на­ко со­глас­но име­ю­щим­ся в де­ле ко­пи­ям рас­пи­сок про­да­вец по­лу­чил от А.Н. Ду­бов­ца по­ми­мо сум­мы, ука­зан­ной в до­го­во­ре, еще 6 001 000 руб.

Ис­ко­вые тре­бо­ва­ния, с ко­то­ры­ми в свя­зи с за­вер­ше­ни­ем уго­лов­но­го де­ла го­род Москва в ли­це Де­пар­та­мен­та го­род­ско­го иму­ще­ства 5 но­яб­ря 2014 го­да об­ра­тил­ся к А.Н. Ду­бов­цу, Н.А. Ду­бо­вец и но­та­ри­усу, вы­дав­ше­му сви­де­тель­ство о пра­ве на на­след­ство в от­но­ше­нии при­об­ре­тен­но­го А.Н. Ду­бов­цом жи­ло­го по­ме­ще­ния, ре­ше­ни­ем Ни­ку­лин­ско­го рай­он­но­го су­да го­ро­да Моск­вы от 26 мая 2015 го­да, остав­лен­ным без из­ме­не­ния апел­ля­ци­он­ным опре­де­ле­ни­ем су­деб­ной кол­ле­гии по граж­дан­ским де­лам Мос­ков­ско­го го­род­ско­го су­да от 18 де­каб­ря 2015 го­да, удо­вле­тво­ре­ны ча­стич­но: спор­ное жи­лое по­ме­ще­ние ис­тре­бо­ва­но из вла­де­ния А.Н. Ду­бов­ца, по­ста­нов­ле­но вы­се­лить из не­го А.Н. Ду­бов­ца и Н.А. Ду­бо­вец, при­зна­но пра­во соб­ствен­но­сти го­ро­да Моск­вы на это жи­лое по­ме­ще­ние; в осталь­ной ча­сти (о при­зна­нии не­дей­стви­тель­ны­ми сви­де­тель­ства о пра­ве на на­след­ство и сви­де­тель­ства о го­су­дар­ствен­ной ре­ги­стра­ции пра­ва на не­дви­жи­мое иму­ще­ство) в удо­вле­тво­ре­нии ис­ко­вых тре­бо­ва­ний от­ка­за­но. В пе­ре­да­че кас­са­ци­он­ных жа­лоб на дан­ные су­деб­ные по­ста­нов­ле­ния для рас­смот­ре­ния в су­деб­ном за­се­да­нии су­дов кас­са­ци­он­ной ин­стан­ции так­же от­ка­за­но (опре­де­ле­ние судьи Мос­ков­ско­го го­род­ско­го су­да от 10 мар­та 2016 го­да и опре­де­ле­ние судьи Вер­хов­но­го Су­да Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции от 18 мая 2016 го­да).

Удо­вле­тво­ряя ис­ко­вые тре­бо­ва­ния го­ро­да Моск­вы, суд пер­вой ин­стан­ции со­слал­ся на то, что спор­ное жи­лое по­ме­ще­ние яв­ля­ет­ся вы­мо­роч­ным иму­ще­ством, вы­бы­ло из вла­де­ния го­ро­да Моск­вы по­ми­мо во­ли соб­ствен­ни­ка в ре­зуль­та­те про­ти­во­прав­ных дей­ствий тре­тьих лиц и на ос­но­ва­нии ста­тей 301 и 302 ГК Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции под­ле­жит ис­тре­бо­ва­нию из вла­де­ния А.Н. Ду­бов­ца, ко­то­рый не пред­ста­вил до­ка­за­тельств то­го, что он яв­ля­ет­ся доб­ро­со­вест­ным при­об­ре­та­те­лем спор­но­го жи­ло­го по­ме­ще­ния. По мне­нию же су­да апел­ля­ци­он­ной ин­стан­ции, до­во­ды о доб­ро­со­вест­но­сти при­об­ре­та­те­ля жи­ло­го по­ме­ще­ния не име­ют пра­во­во­го зна­че­ния, по­сколь­ку иму­ще­ство вы­бы­ло из вла­де­ния соб­ствен­ни­ка по­ми­мо его во­ли.

1.2. В си­лу ста­тей 36, 74, 96 и 97 Фе­де­раль­но­го кон­сти­ту­ци­он­но­го за­ко­на "О Кон­сти­ту­ци­он­ном Су­де Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции", кон­кре­ти­зи­ру­ю­щих ста­тью 125 (часть 4) Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, Кон­сти­ту­ци­он­ный Суд Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции при­ни­ма­ет к рас­смот­ре­нию жа­ло­бу граж­да­ни­на на на­ру­ше­ние его кон­сти­ту­ци­он­ных прав и сво­бод за­ко­ном, при­ме­нен­ным в кон­крет­ном де­ле, рас­смот­ре­ние ко­то­ро­го за­вер­ше­но в су­де, ес­ли при­дет к вы­во­ду, что оспа­ри­ва­е­мые за­ко­но­по­ло­же­ния за­тра­ги­ва­ют кон­сти­ту­ци­он­ные пра­ва и сво­бо­ды и что име­ет­ся не­опре­де­лен­ность в во­про­се о том, со­от­вет­ству­ют ли эти за­ко­но­по­ло­же­ния Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции; Кон­сти­ту­ци­он­ный Суд Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции при­ни­ма­ет по­ста­нов­ле­ние толь­ко по пред­ме­ту, ука­зан­но­му в жа­ло­бе, и лишь в от­но­ше­нии той ча­сти ак­та, кон­сти­ту­ци­он­ность ко­то­рой под­вер­га­ет­ся со­мне­нию, оце­ни­вая как бук­валь­ный смысл рас­смат­ри­ва­е­мых за­ко­но­по­ло­же­ний, так и смысл, при­да­ва­е­мый им офи­ци­аль­ным и иным тол­ко­ва­ни­ем или сло­жив­шей­ся пра­во­при­ме­ни­тель­ной прак­ти­кой, а так­же ис­хо­дя из их ме­ста в си­сте­ме пра­во­вых норм.

По мне­нию граж­да­ни­на А.Н. Ду­бов­ца, пункт 1 ста­тьи 302 ГК Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции не со­от­вет­ству­ет ста­тьям 1, 2, 17 (часть 1), 18, 19 (часть 1), 35 (ча­сти 1, 2 и 3), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (ча­сти 2 и 3) Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции в той ме­ре, в ка­кой он поз­во­ля­ет пра­во­при­ме­ни­те­лям про­из­воль­но тол­ко­вать по­ня­тие "доб­ро­со­вест­ный при­об­ре­та­тель" и, со­от­вет­ствен­но, изы­мать по ис­кам пуб­лич­но-пра­во­вых об­ра­зо­ва­ний в ли­це упол­но­мо­чен­ных ор­га­нов не­дви­жи­мое иму­ще­ство, яв­ляв­ше­е­ся вы­мо­роч­ным, у граж­дан - по­след­них его при­об­ре­та­те­лей, пра­во соб­ствен­но­сти ко­то­рых и за­кон­ность всех пред­ше­ство­вав­ших при­об­ре­те­нию это­го пра­ва сде­лок при­зна­ва­лись го­су­дар­ством в рам­ках го­су­дар­ствен­ной ре­ги­стра­ции прав на не­дви­жи­мое иму­ще­ство и сде­лок с ним.
Со­от­вет­ствен­но, пред­ме­том рас­смот­ре­ния Кон­сти­ту­ци­он­но­го Су­да Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции по на­сто­я­ще­му де­лу яв­ля­ет­ся по­ло­же­ние пунк­та 1 ста­тьи 302 ГК Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, преду­смат­ри­ва­ю­щее пра­во соб­ствен­ни­ка ис­тре­бо­вать при­над­ле­жа­щее ему иму­ще­ство от доб­ро­со­вест­но­го при­об­ре­та­те­ля в слу­чае, ко­гда это иму­ще­ство вы­бы­ло из вла­де­ния соб­ствен­ни­ка по­ми­мо его во­ли, - при­ме­ни­тель­но к слу­ча­ям ис­тре­бо­ва­ния жи­ло­го по­ме­ще­ния, яв­ляв­ше­го­ся вы­мо­роч­ным иму­ще­ством.

2. В со­от­вет­ствии с Кон­сти­ту­ци­ей Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, ее ста­тья­ми 1, 8 (часть 2), 18, 19 (ча­сти 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (ча­сти 1 и 2) и 40 (часть 1), в Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции как пра­во­вом го­су­дар­стве каж­дый впра­ве иметь в соб­ствен­но­сти иму­ще­ство, вклю­чая жи­лое по­ме­ще­ние, вла­деть, поль­зо­вать­ся и рас­по­ря­жать­ся им на ос­но­ве прин­ци­пов юри­ди­че­ско­го ра­вен­ства и спра­вед­ли­во­сти, сво­бо­ды эко­но­ми­че­ской де­я­тель­но­сти, в том чис­ле сво­бо­ды до­го­во­ра, за­щи­ты рав­ным об­ра­зом част­ной, го­су­дар­ствен­ной, му­ни­ци­паль­ной и иных форм соб­ствен­но­сти; при этом пра­во соб­ствен­но­сти и сво­бо­да до­го­во­ра как не­об­хо­ди­мые эле­мен­ты кон­сти­ту­ци­он­но­го ста­ту­са лич­но­сти, на­ря­ду с дру­ги­ми не­по­сред­ствен­но дей­ству­ю­щи­ми пра­ва­ми и сво­бо­да­ми, опре­де­ля­ют смысл, со­дер­жа­ние и при­ме­не­ние за­ко­нов, де­я­тель­ность за­ко­но­да­тель­ной и ис­пол­ни­тель­ной вла­сти, мест­но­го са­мо­управ­ле­ния и обес­пе­чи­ва­ют­ся пра­во­су­ди­ем.
Со­глас­но Кон­сти­ту­ции Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции пра­во соб­ствен­но­сти и иные иму­ще­ствен­ные пра­ва га­ран­ти­ру­ют­ся по­сред­ством пра­ва на су­деб­ную за­щи­ту (ста­тья 46, часть 1), ко­то­рая в си­лу ее ста­тей 17 (часть 3), 19 (ча­сти 1 и 2) и 55 (часть 3) долж­на быть пол­ной и эф­фек­тив­ной, от­ве­чать кри­те­ри­ям про­пор­ци­о­наль­но­сти и со­раз­мер­но­сти, с тем что­бы был обес­пе­чен ба­ланс прав и за­кон­ных ин­те­ре­сов всех участ­ни­ков граж­дан­ско­го обо­ро­та - соб­ствен­ни­ков, кре­ди­то­ров, долж­ни­ков; воз­мож­ные огра­ни­че­ния фе­де­раль­ным за­ко­ном прав вла­де­ния, поль­зо­ва­ния и рас­по­ря­же­ния иму­ще­ством и сво­бо­ды до­го­во­ров так­же долж­ны от­ве­чать тре­бо­ва­ни­ям спра­вед­ли­во­сти, быть адек­ват­ны­ми, про­пор­ци­о­наль­ны­ми, со­раз­мер­ны­ми, не иметь об­рат­ной си­лы и не за­тра­ги­вать су­ще­ство, ос­нов­ное со­дер­жа­ние дан­ных кон­сти­ту­ци­он­ных прав; са­ма же воз­мож­ность огра­ни­че­ний и их ха­рак­тер долж­ны обу­слов­ли­вать­ся не­об­хо­ди­мо­стью за­щи­ты кон­сти­ту­ци­он­но зна­чи­мых цен­но­стей.

Читайте подробнее...

Постановление Конституционного Суда РФ от 4 июня 2015 г. N 13-П по делу о проверке конституционности положений статьи 31.1 Федерального Закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним"

Постановление Конституционного Суда РФ от 4 июня 2015 г. N 13-П по делу о проверке конституционности положений статьи 31.1 Федерального Закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" в связи с жалобой граждан В.А. Князик и П.Н. Пузырина




Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47.1, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности положений статьи 31.1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним".
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба граждан В.А. Князик и П.Н. Пузырина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Г.А. Гаджиева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
установил:
1. Согласно статье 31.1 Федерального закона от 21 июля 1997 года N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" собственник жилого помещения, который не вправе его истребовать от добросовестного приобретателя, а также добросовестный приобретатель, от которого было истребовано жилое помещение, имеет право на разовую компенсацию за счет казны Российской Федерации (пункт 1); компенсация, предусмотренная пунктом 1 данной статьи, выплачивается в случае, если по не зависящим от указанных лиц причинам в соответствии с вступившим в законную силу решением суда о возмещении им вреда, причиненного в результате утраты указанного в данной статье имущества, взыскание по исполнительному документу не производилось в течение одного года со дня начала исчисления срока для предъявления этого документа к исполнению; размер данной компенсации исчисляется из суммы, составляющей реальный ущерб, но не может превышать один миллион рублей (пункт 2); порядок выплаты Российской Федерацией компенсации, предусмотренной пунктом 1 данной статьи, устанавливается Правительством Российской Федерации (пункт 3).
1.1. От заявителей по настоящему делу - граждан В.А. Князик и П.Н. Пузырина во исполнение вступившего в законную силу решения Октябрьского районного суда города Мурманска от 12 июля 2011 года была истребована квартира, которую они в 2010 году приобрели по договору купли-продажи. Суд, признав, что продавец квартиры не имел права ее отчуждать и в силу этого договор купли-продажи является недействительным, взыскал с продавца в пользу заявителей денежные средства в сумме, равной уплаченной ими при покупке квартиры. На основании выданных судом исполнительных листов 1 ноября 2011 года были возбуждены соответствующие исполнительные производства.
Поскольку решение суда о взыскании с продавца квартиры денежных средств исполнено не было, а исполнительные производства в течение установленного законом годичного срока не завершены, В.А. Князик и П.Н. Пузырин обратились в Октябрьский районный суд города Мурманска с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Мурманской области и Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии в лице Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Мурманской области о взыскании предусмотренной статьей 31.1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" разовой компенсации в размере 1 000 000 рублей каждому в связи с причинением вреда в результате утраты жилого помещения.
Решением от 26 апреля 2013 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Мурманского областного суда от 14 августа 2013 года, Октябрьский районный суд города Мурманска, ссылаясь на то, что предусматривающая разовую компенсацию статья 31.1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" содержится в главе V названного Федерального закона, которая регламентирует ответственность государственных органов за действия, связанные с государственной регистрацией прав на недвижимое имущество, пришел к выводу о том, что, поскольку законодатель обусловливает право на такую компенсацию незаконностью действий государственных органов при регистрации права на жилое помещение, а оснований для привлечения к ответственности государственного органа, осуществлявшего регистрацию прав граждан В.А. Князик и П.Н. Пузырина на жилое помещение, суд не находит, право на получение разовой компенсации у них не возникло.
1.2. Как следует из статей 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации, проверяя по жалобе гражданина на нарушение его конституционных прав и свобод конституционность законоположений, примененных в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, принимает постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм, не будучи связан при принятии решения основаниями и доводами, изложенными в жалобе, и, решая в силу статьи 3 названного Федерального конституционного закона исключительно вопросы права, не затрагивает вопросы об экономической целесообразности тех или иных решений федерального законодателя.
Нарушение положениями статьи 31.1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" своих прав, гарантированных статьями 2, 6 - 8, 19, 39 и 55 Конституции Российской Федерации, заявители усматривают в том, что по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, они ставят исполнение предусмотренного законом финансового обязательства государства в зависимость от наличия оснований ответственности компетентного государственного органа за неправомерные действия при регистрации прав на недвижимое имущество (жилое помещение).
Таким образом, статья 31.1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку на ее основании судом решается вопрос о возможности выплаты добросовестному приобретателю жилого помещения, от которого жилое помещение было истребовано, разовой компенсации за счет казны Российской Федерации, если по не зависящим от него причинам в соответствии со вступившим в законную силу решением суда о возмещении ему вреда, причиненного в результате утраты такого имущества, взыскание по исполнительному документу в течение одного года со дня начала исчисления срока для предъявления этого документа к исполнению не производилось.
2. Конституция Российской Федерации, провозглашая свободу экономической деятельности в качестве одной из основ конституционного строя России, гарантируя такое важнейшее экономическое право граждан, как право частной собственности, относящееся к основным правам человека, которое подлежит защите со стороны государства и наряду с другими правами и свободами человека и гражданина определяет смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечивается правосудием (статья 2; статья 8, часть 1; статья 18; статья 35, части 1 и 2; статья 45, часть 1; статья 118, часть 2), закрепляет принцип неприкосновенности собственности, в силу которого никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (статья 35, часть 3), а также гарантирует каждому право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1) и вытекающую из названных положений свободу договоров в сфере гражданского оборота. При этом конституционные принципы единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг, финансовых средств и свободы экономической деятельности лежат в основе правового регулирования в такой области гражданского оборота, как оборот недвижимости.

читайте подробнее...

ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТОВ 1 И 2 СТАТЬИ 167 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ от 21 апреля 2003 г. N 6-П ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ ПУНКТОВ 1 И 2 СТАТЬИ 167 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН О.М. МАРИНИЧЕВОЙ, А.В. НЕМИРОВСКОЙ, З.А. СКЛЯНОВОЙ, Р.М. СКЛЯНОВОЙ И В.М. ШИРЯЕВА



Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Н.В. Селезнева, судей Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, О.С. Хохряковой,

с участием представителя гражданки О.М. Мариничевой - адвоката Л.А. Бородина, гражданки А.В. Немировской и ее представителя - адвоката А.Э. Акопова, гражданки З.А. Скляновой, представителя граждан З.А. Скляновой и Р.М. Скляновой - адвоката З.А. Галкиной, гражданина В.М. Ширяева, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева, представителя Совета Федерации - кандидата юридических наук Н.М. Лавровой и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан О.М. Мариничевой, А.В. Немировской, З.А. Скляновой, Р.М. Скляновой и В.М. Ширяева на нарушение их конституционных прав и свобод положениями пунктов 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации о последствиях недействительности сделки. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли данные законоположения Конституции Российской Федерации.

Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.

Заслушав сообщение судьи-докладчика С.М. Казанцева, объяснения сторон и их представителей, пояснения специалиста - кандидата юридических наук В.В. Чубарова, выступления полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского и приглашенного в заседание представителя от Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации - судьи Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В.Л. Слесарева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Согласно статье 167 ГК Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1); при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Данные положения были применены судами общей юрисдикции при рассмотрении дел по искам о признании недействительными заключенных заявителями сделок по продаже жилых помещений. Так, решением Сыктывкарского городского суда Республики Коми от 31 января 2001 года, оставленным без изменения постановлением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Коми, признан недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный гражданкой О.М. Мариничевой; решением Савеловского межмуниципального (районного) суда города Москвы от 12 марта 2001 года признан недействительным договор купли-продажи квартиры, заключенный гражданкой А.В. Немировской; решением Ленинского районного суда города Екатеринбурга от 23 ноября 2001 года признан недействительным договор купли-продажи квартиры, одной из сторон которого являлся гражданин В.М. Ширяев; решением Ангарского городского суда Иркутской области от 12 ноября 2001 года, оставленным без изменения постановлением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда, признан недействительным договор купли-продажи квартиры по иску к гражданам Р.М. Скляновой и З.А. Скляновой. Во всех перечисленных случаях суды, действуя на основании положений пунктов 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации, обязывали стороны возвратить друг другу все полученное по сделкам (двусторонняя реституция).

В своих жалобах в Конституционный Суд Российской Федерации граждане О.М. Мариничева, А.В. Немировская, З.А. Склянова, Р.М. Склянова и В.М. Ширяев утверждают, что содержащиеся в пунктах 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации общие положения о последствиях недействительности сделки в части, устанавливающей обязанность каждой из сторон возвратить все полученное по сделке, не позволяют добросовестным приобретателям защитить свои имущественные права. Тем самым, по мнению заявителей, нарушаются их права и свободы, гарантированные статьями 2, 8, 17 (часть 1), 18, 19 (часть 1), 35 (часть 2) и 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Именно в указанной части - в силу требований статьи 74 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" - пункты 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации являются предметом проверки в настоящем деле.

2. Конституцией Российской Федерации гарантируются свобода экономической деятельности, право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами, а также признание и защита собственности, ее охрана законом (статьи 8 и 35, части 1 и 2).

Названные права, как следует из статей 1, 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 2), 19 (части 1 и 2), 45 (часть 1) и 46 Конституции Российской Федерации, гарантируются в качестве основных и неотчуждаемых прав и свобод человека и гражданина и реализуются на основе общеправовых принципов юридического равенства, неприкосновенности собственности и свободы договора, предполагающих равенство, автономию воли и имущественную самостоятельность участников гражданско-правовых отношений, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты, которые провозглашаются и в числе основных начал гражданского законодательства (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 апреля 2003 года по делу о проверке конституционности положения пункта 2 статьи 7 Федерального закона "Об аудиторской деятельности").

По смыслу статьи 35 (часть 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 8, 34, 45, 46 и 55 (часть 1), права владения, пользования и распоряжения имуществом обеспечиваются не только собственникам, но и иным участникам гражданского оборота. В тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь, возникшие на предусмотренных законом основаниях, имеют другие, помимо собственника, лица - владельцы и пользователи вещи, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав. К числу таких имущественных прав относятся и права добросовестных приобретателей.

Вместе с тем в силу статей 15 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (части 1 и 3) Конституции Российской Федерации и исходя из общеправового принципа справедливости защита права собственности и иных вещных прав, а также прав и обязанностей сторон в договоре должна осуществляться на основе соразмерности и пропорциональности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота - собственников, сторон в договоре, третьих лиц. При этом возможные ограничения федеральным законом прав владения, пользования и распоряжения имуществом, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров также должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными, носить общий и абстрактный характер, не иметь обратной силы и не затрагивать существо данных конституционных прав, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм. Сама же возможность ограничений, как и их характер, должна обусловливаться необходимостью защиты конституционно значимых ценностей, а именно основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.


читать подробнее...

 

Гладышева Светлана

Консультация: +7 (916) 082-87-59
Почта: info(@)gladysheva.ru

Почта: goodflat77@gmail.com