ОБЗОР ПРАКТИКИ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ОРГАНОВ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ И ОСНОВНЫХ СВОБОД ЧЕЛОВЕКА N 2 (2018) (Извлечение)

 

В силу пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" "толкование международного договора должно осуществляться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (раздел 3; статьи 3 - 33). Согласно пункту "b" части 3 статьи 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования".

Практика межгосударственных органов, контролирующих исполнение государствами международно-правовых обязательств в сфере защиты прав и свобод человека, которые предусматриваются в международном договоре, устанавливает соглашение участников такого договора в отношении его применения.

В целях эффективной защиты прав и свобод человека судам необходимо при рассмотрении административных, гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, уголовных и иных дел учитывать правовые позиции, сформулированные межгосударственными органами по защите прав и свобод человека <1>.

--------------------------------

<1> В рамках настоящего обзора понятие "межгосударственные органы по защите прав и свобод человека" охватывает международные договорные органы ООН, действующие в сфере защиты прав и свобод человека, а также Европейский Суд по правам человека.

защита права собственности

практика Европейского Суда по правам человека

Постановление Европейского Суда по жалобам NN 4919/16, 16430/16, 39274/16 "Титова и другие против России" (вынесено и вступило в силу 15 мая 2018 г.), которым установлено нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, выразившееся в непропорциональном вмешательстве в имущественные права заявителей ввиду вынесения судами решений об отмене регистрации права собственности заявителей - добросовестных приобретателей квартир.

Заявители жаловались, что они были лишены своего имущества в нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.

Европейский Суд отметил, что "...жалоба заявителей направлена против города М., муниципалитета, за действия которого Российская Федерация может нести ответственность. Именно иск, поданный городом, привел к утрате права собственности заявителями и ее передаче городу. Тот факт, что город ранее утратил свою собственность в результате мошеннических действий третьих лиц, включая нотариуса, не имеет отношения к положению государства-ответчика" (пункт 22 постановления).

Суд подчеркнул, что "...в соответствии с российским законодательством отсутствовало какое-либо иное средство защиты, которое могло бы позволить продолжить обжалование соответствующего судебного решения и потенциально привести к восстановлению права заявителя на квартиру...[В]озможность возбуждения иска о возмещении ущерба в этих обстоятельствах не может лишить заявителя статуса жертвы для целей подачи жалоб в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Иск о возмещении ущерба также нельзя рассматривать как необходимый инструмент для соблюдения правила об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции...[Л]юбые убытки, которые заявители могли бы взыскать с продавца квартиры, могут учитываться только в контексте оценки пропорциональности вмешательства и расчета размера материального ущерба, если Суд установит нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции и присудит справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции" (пункт 28 постановления).

Изучив конкретные обстоятельства и процедуры отчуждения государством у физических лиц имущества, Европейский Суд отметил, что "...данные обстоятельства и процедуры находятся в исключительной компетенции государства, и что процессуальные недостатки, которые привели к утрате государством недвижимого имущества, не могут быть устранены за счет добросовестных собственников. Кроме того... восстановление имущественных прав государства или органа местного самоуправления при отсутствии какой-либо компенсации добросовестным собственникам налагает на таких собственников индивидуальное и чрезмерное бремя, а также нарушает справедливый баланс интересов общества и права заявителей на беспрепятственное пользованием своим имуществом" (пункт 33 постановления).

Европейский Суд установил, что "...квартиры выбыли из "собственности" города в результате мошеннических действий, совершенных группой правонарушителей. Суд также отмечает наличие гарантий для смены собственников квартир в соответствии с требованиями национального права. Законность каждой операции и каждого права собственности на квартиры должна была проверяться соответствующими регистрационными органами. Однако власти не пояснили, почему данные гарантии не помогли выявить факты мошенничества и обеспечить защиту интересов города. В частности, ни национальные судебные органы, ни власти не смогли разъяснить, почему для регистрирующих органов было возможно одобрение передачи новым собственникам прав собственности на квартиры, если эти квартиры по-прежнему являлись собственностью города, но город при этом в соответствующих операциях не участвовал. власти не предлагали никаких объяснений, почему государственные регистрирующие органы не смогли выявить мошенничество, приняли поддельное решение как подлинное и одобрили сделки с квартирой. В таких обстоятельствах Суд приходит к выводу о том, что именно ошибочная процедура регистрации привела к утрате права собственности города в отношении квартир. Регистрирующие органы не смогли выявить мошенничество и защитить интересы города" (пункт 34 постановления).

Суд согласился с тем, что "...заявители могли возместить свои убытки, предъявив иск о возмещении ущерба продавцам квартир или правонарушителям, совершившим незаконное приобретение права собственности на квартиры или их страховым компаниям. Что касается иска о возмещении ущерба против продавцов, в сущности, власти предлагали заявителям переложить свое бремя на другого добросовестного приобретателя, и Суду трудно понять, как именно это будет способствовать уравновешиванию интересов общества и необходимости защиты прав граждан. Что касается иска о возмещении ущерба правонарушителями или их страховыми компаниями, Суд не убежден в том, что власти продемонстрировали, что такой иск имел бы надежду на успех. В этом отношении Суд отмечает, что город М. был признан жертвой в ходе уголовного производства в отношении этих лиц. Тем не менее, город решил не подавать в суд на правонарушителей или их страховые компании для возмещения своих собственных потерь. В любом случае, Суд напоминает, что любая компенсация, которую заявители могли бы получить, была бы применима для оценки их потерь, возможной для целей [с]татьи 41 Конвенции" (пункт 36 постановления).

Европейский Суд пришел к выводу, что "...риск, связанный с прекращением права собственности на квартиры вследствие указанного бездействия органов, созданных специально для недопущения мошенничества при совершении операций с недвижимостью, не может быть возложен на заявителей...[О]шибки и недоработки органов государственной властей должны использоваться в интересах пострадавших лиц...[Г]осударство должно нести ответственность за последствия ошибок, допущенных органами государственной власти, а ошибки не должны устраняться за счет пострадавших физических лиц...[В] настоящем деле утрата права собственности на квартиры заявителями и его передача городу М., в обстоятельствах данного дела, привели к возложению на заявителей несоразмерного и чрезмерного бремени. Следовательно, было допущено нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции" (пункт 37 постановления) <13>.

--------------------------------

<13> В Верховный Суд Российской Федерации поступил ряд постановлений Европейского Суда по правам человека, также содержащих констатацию нарушения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в упомянутом аспекте. Постановления Европейского Суда по жалобам N 4877/15 "Хазиева против России" (вынесено и вступило в силу 26 сентября 2017 г.), N 25675/15 "Джантаев и Якубова против России" (вынесено и вступило в силу 26 сентября 2017 г.), N 21363/09 "Стрекалев против России" (вынесено 11 апреля 2017 г., вступило в силу 18 сентября 2017 г.) и NN 11808/15, 12068/15, 12253/15, 12472/15, 25624/15 "Расторгуев и другие против России" (вынесено и вступило в силу 25 июля 2017 г.).