СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА: ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ДЕЛО «СТОЛЯРОВА (STOLYAROVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <*>

(Жалоба N 15711/13)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 29 января 2015 года)

--------------------------------
<*> Перевод с английского, неофициальный перевод, документ предоставлен Столяровой И. П.

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро, Председатель,
Элизабет Штайнер, Ханлар Хаджиев,
Мирьяна Лазарова Трайковска,
Линос-Александр Сицильянос,
Ксения Туркович,
Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции Суда,
проведя заседание за закрытыми дверями 6 января 2015 года,
вынес следующее постановление, утвержденное в вышеуказанный день:

ПРОЦЕДУРА

  1. Дело было возбуждено на основании жалобы (№. 15711/13) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») гражданкой России Ириной Петровной Столяровой (далее – «заявитель»), 13 февраля 2013 года.
  2. Интересы заявителя первоначально представлял И. Пузанов, впоследствии — М. Самородкина, адвокаты, практикующие в Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
  3. Заявитель утверждала, что она была лишена права собственности на свою квартиру в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что ей грозит выселение в нарушение статьи 8 Конвенции. Она также утверждала, что судебные разбирательства, инициированные ею в попытке защитить свои права, были несправедливыми в нарушение статьи 6 Конвенции.
  4. 27 августа 2013 года вышеуказанная жалоба была передана на рассмотрение Властям, а остальная часть жалобы была признана неприемлемой для рассмотрения.

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1962 года рождения, проживает в Москве.

6. 17 марта 2005 года заявитель купила квартиру в Москве по адресу ул. Большая Филевская 69/4-2 (далее – «квартира»). Продавец квартиры, С. , приобрел ее в порядке приватизации в 2004 году.

А. Приватизация и продажа квартиры

7. До приватизации квартира находилась в собственности города Москвы. В неустановленную дату ее выделили П. в качестве социального жилья.

8. 17 апреля 2001 года П. умер.

9. 14 декабря 2001 года Московские городские жилищные власти одобрили проведение определенного обмена квартир, в результате чего М. переехал в квартиру, ранее принадлежавшую П.

10. 20 ноября 2002 года и 5 марта 2003 года соответственно М. зарегистрировал своего деда, С., и бабку, С в данной квартире.

11. 23 марта 2004 года М. и С. выехали из квартиры.

12. 18 мая 2004 года С. заключил договор социального найма с Департаментом жилищной политики и жилищного фонда города Москвы (далее – «жилищный департамент г. Москвы»).

13. 10 сентября 2004 года жилищный департамент г. Москвы передал права на собственность квартиры С. в порядке приватизации.

14. 1 ноября 2004 года С. зарегистрировал право собственности на квартиру в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

15. 25 января 2005 года УУР ГУВД г. Москвы ввел «информационный запрет» в отношении квартиры с тем, чтобы предотвратить дальнейшее незаконное отчуждение квартиры.

16. 17 марта 2005 года С. Продал квартиру заявителю. Условия покупки включали обязательство продавца купить заявителю равноценную квартиру в случае, если заявитель утратит свое право собственности по причинам, связанным с любыми нарушениями в отношении права собственности, которые возникли до момента покупки ею квартиры.

17. По данным Властей, 18 апреля 2005 года представителю заявителя сообщили, что регистрация права собственности заявителя на квартиру была отложена на один месяц.

18. 17 мая 2005 года «информационный запрет» в отношении квартиры был отменен по просьбе С.

19. 18 мая 2005 года право собственности заявителя на квартиру было зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

20. Заявитель переехала в квартиру и живет в ней по настоящий момент.

B. Сложности с подтверждением прав заявителя на владение и процедура выселения

21. 25 ноября 2008 года УУР ГУВД г. Москвы проинформировало жилищный департамент г. Москвы о том, что обмен квартирами между П. и М. имел место после смерти П. (см. параграф 9 выше).

22. 25 мая 2009 года жилищный департамент г. Москвы подал иск против М., С. и заявителя, прося суд объявить недействительным акт обмена квартирами между П. и М. от 14 декабря 2001 года, Договор социального найма между С. и жилищным департаментом г. Москвы от 18 мая 2004 года, приватизацию квартиры в пользу С. от 10 сентября 2004 года и ее последующую продажу заявителю от 17 марта 2005 года. Они также потребовали выселить заявителя, отменить ее право собственности на квартиру и вернуть квартиру в собственность города Москвы.

23. 27 сентября 2010 года заявитель подала встречный иск, требуя от суда признания ее права собственности на квартиру. Она настаивала на том, что купила квартиру в законном порядке (как добросовестный приобретатель) и не знала, что С. не имел права продавать квартиру.

24. 8 декабря 2010 года Дорогомиловский районный суд г. Москвы (далее — «Районный суд») удовлетворил иск жилищного департамента г. Москвы. Суд постановил, что, в связи со смертью П. 17 апреля 2001 года, обмен квартиры и все последующие операции по квартире необходимо объявить недействительными. Суд отказался признать заявителя в качестве добросовестного приобретателя, найдя, что она могла и обязана была знать о существовании «информационного запрета», наложенного на квартиру, о чем и проинформировала ее представителя регистрационная служба 18 апреля 2005 года.

25. Дополнительным постановлением от 31 марта 2011 года Районный суд отклонил встречные иски, возбужденные заявителем.

26. 14 июня 2011 года Московский городской суд в апелляционном порядке отменил решения от 8 декабря 2010 года и 31 марта 2011 года и направил дело в Районный суд на новое рассмотрение другой судебной коллегии. В частности, суд постановил, что отказ Районного суда признать заявителя добросовестным приобретателем не имеет под собой достаточных оснований. Более того, определив жилищный департамент г. Москвы в качестве владельца квартиры и обнаружив, что квартира выбыла из владения города Москвы без намерения последней стороны снять с себя такую ответственность, Районный суд не принял во внимание, что обмен квартиры не лишил владельца права собственности и что последующая передача квартиры С. в порядке приватизации произошла при участии жилищного департамента г. Москвы. Таким образом, в нарушение принципа равенства сторон Районный суд не выяснил, почему при передаче С. права собственности на квартиру 10 сентября 2004 года жилищный департамент г. Москвы не изучил обстоятельства, при которых С. получил право на владение квартирой. Кроме того, в этой связи суд отметил, что 10 сентября 2004 года П. больше не был зарегистрирован в качестве проживающего в квартире, и информация о его смерти уже находилась в открытом доступе.

27. 31 января 2012 года Районный суд удовлетворил иск жилищного департамента г. Москвы и отклонил встречные иски заявителя. Суд признал обмен квартиры и все последующие действия в ее отношении недействительными. Он отказался признать заявителя в качестве добросовестного приобретателя, найдя, что она могла и должна была знать о существовании «информационного запрета», наложенного на квартиру, так как это задержало на месяц регистрацию прав заявителя. Суд также отметил, что квартира находилась в собственности С. только в течение шести месяцев перед продажей заявителю и заявитель купила ее ниже рыночной цены. Это должно было вызвать разумные сомнения в правовом статусе приобретаемого имущества.

28. 22 августа 2012 года Московский городской суд в апелляционном порядке поддержал основания Районного суда и подтвердил его судебное решение. Как явствует из протокола судебного заседания суда апелляционной инстанции, истец прямо заявил, что он не имел никаких оснований сомневаться в том, что заявитель купила квартиру в законном порядке.

29. 24 декабря 2012 года Московский городской суд отказал в возбуждении кассационного производства за отсутствием нарушения материальных или процессуальных норм в ходе предыдущего разбирательства.

30. Заявитель ходатайствовала о приостановлении исполнения решения от 31 января 2012 года в части выселения. 18 марта 2013 года Районный суд отклонил ее ходатайство. 8 июля 2013 года Московский городской суд принял ее апелляцию.

31. Согласно последней информации, предоставленной заявителем, она до сих пор не выселена, но считает выселение неизбежным.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРИМЕНИМАЯ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

32. Для соответствующих положений национального законодательства см. дело «Гладышева против России» (жалоба № 7097/10, §§ 35-37, 6 декабря 2011 года).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 1 ПРОТОКОЛА №1 К КОНВЕНЦИИ

33. Заявитель жаловалась, что она была лишена своего имущества в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая в части, имеющей отношение к данному делу, предусматривает следующее: Статья 1 Протокола № 1 (защита имущества)
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».”

A. Admissibility

34. Власти посчитали, что заявитель не исчерпала внутренние средства правовой защиты, так как она не предъявила к С. иск о возмещении ущерба, причиненного ей утратой права собственности.

35. Суд отмечает, что заявитель утверждала, что она является жертвой нарушения ее права на беспрепятственное пользование имуществом в результате лишения права собственности на основании судебного решения, которое вступило в силу и подлежит исполнению. Суд отмечает, что никаких дополнительных мер, которые теоретически могли бы привести к восстановлению ее права собственности, российским законодательством не предусмотрено. Следовательно, Суд считает, что наличие возможности требования возмещения ущерба от С. не может лишить ее статуса жертвы в рамках ее жалобы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, и что использование этой возможности не может считаться необходимым для соблюдения правила об исчерпании внутренних средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции.(см. дело Гладышевой, упомянутое выше, §§ 60-62).

36. Суд находит, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Merits

  1. Доводы сторон

37. Власти утверждали, что вмешательство в имущественные права заявителя происходило в соответствии с условиями, предусмотренными законом, и что оно преследовало законную цель защиты прав и интересов других лиц, в частности, людей в списке очередников на социальное жилье

38. Заявитель оспорила законность отмены ее права собственности на квартиру. Она утверждала, в частности, что имел место недочет в применении национального законодательства национальными судами и что преследуемый общественный интерес не был соизмерим с ее имущественными правами в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2.Оценка Суда
(a) General principles

39. Суд ссылается на свою установившуюся прецедентную практику по вопросу о структуре статьи 1 Протокола № 1 и по вопросу о том, каким образом должны применяться три правила, содержащиеся в данном положении (см., в числе многих других, постановление по делу «Компании «Джей.Эй. Пай (Оксфорд) Лтд.» и «Джей.Эй. Пай (Оксфорд) Лэнд Лтд.» против Соединенного Королевства» (J.A. Pye (Oxford) LtdandJ.A. Pye (Oxford) LandLtdv.theUnitedKingdom) [GC], жалоба № 44302/02, § 52, ЕСПЧ 2007-III; «Брункрона против Финляндии» (Bruncrona v. Finland), жалоба № 41673/98, §§ 65-69, 16 ноября 2004 года; и «Бронёвски против Польши»(Broniowski v. Poland) [GC], жалоба № 31443/96, § 134, ЕСПЧ 2004-V).

40. Суд повторяет, что для соответствия статье 1 Протокола № 1 необходимо, чтобы вмешательство в пользование собственностью подчинялось трем условиям: его осуществление должно проводиться «при соблюдении условий, предусмотренных законом», что исключает любые произвольные действия со стороны национальных властей, оно должно проводиться «в общественных интересах», а также подчеркивается необходимость поддержания «справедливого баланса» между требованиями государственных или общих интересов общества и необходимостью защиты основных прав индивида.

41. Важность достижения такого баланса отражена в структуре статьи 1 в целом, которую следует рассматривать в свете общего принципа, сформулированного в первом предложении. В частности, должна существовать разумная пропорциональность между используемыми средствами и целью, которую государство стремится реализовать посредством любой меры, лишающей человека его имущества или контроля за его использованием. Условия предоставления компенсации, предусмотренные соответствующими законодательными актами, имеют существенное значение для оценки оспариваемых мер с точки зрения соблюдения ими необходимого справедливого баланса, и, в частности, с точки зрения наложения непропорционального бремени на заявителя (см. «Бывший король Греции и другие против Греции» (Former King of Greece and Others v. Greece) [GC], жалоба № 25701/94, § 89, ЕСПЧ 2000-XII).

42. В этой связи изъятие имущества без выплаты денежной суммы, разумно соответствующей его стоимости, обычно составляет непропорциональное вмешательство, которое не может быть обосновано в контексте статьи 1 Протокола № 1. Однако данное положение не гарантирует права на получение компенсации в полном объеме при любых обстоятельствах, поскольку правомерные цели «общественных интересов» могут требовать чего-то меньшего, чем возмещение полной рыночной стоимости имущества (см., в числе прочих, «Папачелас против Греции» (Papachelas v. Greece) [GC], жалоба № 31423/96, § 48, ЕСПЧ 1999-II).

43. Хотя статья 1 Протокола № 1 не содержит отчетливых процессуальных требований, разбирательство должно обеспечить лицу разумную возможность представить свое дело перед компетентными властями, чтобы эффективно оспорить меры вмешательства в права, гарантированные данной статьей. Чтобы удостовериться в выполнении этого условия, необходимо подвергнуть всеобъемлющей оценке применимые процедуры (см., в числе прочих, «Йокела против Финляндии» (Jokela v. Finland), жалоба № 28856/95, § 45, ЕСПЧ 2002-IV).
(b) Применение данных принципов в настоящем деле

44. Между сторонами не возникает никаких сомнений, что лишение прав заявителя на квартиру представляет собой вмешательство в ее имущественные права в рамках статьи 1 Протокола № 1. Необходимо определить, проводилось ли вмешательство в соответствии с национальным законодательством, действовало ли в общественных интересах и соблюдало ли «справедливый баланс» между общими интересами общества и необходимостью защиты основных прав индивида.

45. Что касается законности лишения права собственности заявителя на квартиру, Суд не исключает существование определенного недостатка в применении национального законодательства, как предполагает заявитель. Однако суд указывает на ограниченность своих полномочий по определению соблюдения национального законодательства.(см. дело «Гаши против Хорватии» (Gashi v. Croatia), № жалобы 32457/05, § 29, 13 декабря 2007 года, и дело Аллана Якобсона против Швеции (Allan Jacobsson v. Sweden) (№ жалобы 1), 25 октября 1989 года, § 57, серия А. № 163), Суд полагает, что можно опустить этот пункт, потому что, независимо от национальной законности вмешательства, оно должно отвечать требованиям соразмерности, изложенным ниже (см. дело Гладышевой, приведенное выше, §§ 72-75).

46. Что касается законности оспариваемой меры, Суд повторяет, что национальные власти находятся в лучшем положении, чем международные судьи, чтобы определить действие в «общественных интересах». Это обусловлено тем, что они намного более сведущи в делах общества и его потребностях. Таким образом, действуя в рамках Конвенции, в обязанности национальных властей входит предварительная оценка существования вопросов, затрагивающих общественные интересы и требующих лишения собственности. Здесь, так же, как и в других вопросах, на которые распространяются гарантии Конвенции, национальные власти соответственно пользуются определенной свободой усмотрения (см, в числе прочих, дело «Эдвардс против Мальты» (Edwards v. Malta), жалобы № 17647/04, § 64, 24 октября 2006 года). Таким образом, суд подразумевает, что лишение права собственности заявителя на квартиру служит общественным интересам, в том числе, служит потребностям тех, кто стоит в очереди на получение социального жилья.

47. Возвращаясь к оценке соответствия оспариваемой меры требованиям пропорциональности, несмотря на свободу усмотрения, данную Государству, Суд обязан выявить при рассмотрении дела, соблюдение баланса в соответствии с имущественными правами заявителя (см. дело «Росиньски против Польши» (Rosiński v Poland), жалоба № 27373/02, § 78, 17 июля 2007 года).

48. Суд отмечает, что права заявителя были аннулированы из-за мошенничества при обмене квартиры и ее последующей приватизации третьей стороной. Именно государство обладает исключительной компетенцией по определению условий и процедур, в порядке которых оно отчуждает свои активы лицам, которые, как оно считает, имеют на это право, а также обладает исключительной компетенцией по осуществлению надзора за соблюдением этих условий. Более того, последующие сделки по квартире также подлежали легализации со стороны государства, в данном случае, т.е. процедуре, направленной на обеспечение дополнительной безопасности обладателя права собственности. При наличии такого большого количества контрольно- надзорных органов, подтвердивших право собственности С.., ни заявитель, ни любой другой сторонний покупатель квартиры не должны были брать на себя риск лишения права владения в связи с недостатками, которые должны были быть устранены посредством специально разработанных процедур. Недосмотр властей не мог служить оправданием последующей расплаты добросовестного приобретателя за рассматриваемое имущество (см. Гладышева, упомянутое выше, § 79).

49. Кроме того, Суд отмечает, что заявитель была лишена права собственности без выплаты компенсации, и что она не имеет перспектив получения другого жилья от государства. Суд повторяет, что ошибки или недостатки в работе органов государственной власти должны работать в пользу пострадавших от них лиц, особенно в случае отсутствия других конфликтующих частных интересов. Другими словами, риск совершения любой ошибки органом государственной власти должно нести государство, и эти ошибки не должны исправляться за счет заинтересованного лица (см. упоминавшееся выше постановление по делу Гаши (Gashi), § 40, и, с соответствующими изменениями, «Радчиков против России» (Radchikov v. Russia), жалоба № 65582/01, § 50, 24 мая 2007 года).

50. Вышеизложенных соображений достаточно для того, чтобы Суд мог сделать вывод, что условия, при которых заявитель была лишена права собственности на квартиру, возлагали на нее индивидуальное и чрезмерное бремя, и что власти не соблюли справедливого баланса между требованиями общественных интересов, с одной стороны, и правом заявителя на беспрепятственное пользование имуществом с другой стороны.

51. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 Конвенции.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

52. Заявитель жаловалась, что выселение является нарушением ее права на уважение жилища. Она ссылалась на статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:

  1. Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
  2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, общественного порядка или экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Приемлемость жалобы

53. Суд находит, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.
В. Сущность жалобы
1. Доводы сторон

54. Власти считали, что выселение заявителя было законным, преследовало законную цель защиты прав лиц, имеющих право на социальное жилье, и было пропорционально этой цели. Они отметили, что в настоящее время заявитель продолжает занимать квартиру. При выселении она не окажется на улице, так как имеет другую квартиру, дом и два земельных участка в Московской области. В любом случае заявитель может обратиться за помощью в Московский жилищный отдел, где ей будет предоставлено соответствующее социальное жилье в г. Москвы, в том числе возможность остаться жить в данной квартире на условиях социального найма.

55. Заявитель утверждала, что проживает в квартире с 2005 года и что она стала ее домом. Лишение заявителя права собственности на квартиру с последующим предъявлением постановления на выселение является нарушением ее права на уважение жилища. Заявитель признала, что вмешательство происходило в соответствии с национальным законодательством и что оно преследовало законную цель. Тем не менее, заявитель оспаривала необходимость таких действий в демократическом обществе, их соответствие насущным социальным потребностям и пропорциональность преследуемой законной цели. Она затем утверждала, что местные власти ясно дали понять, что откажут в предоставлении ей помощи при удовлетворении ее жилищных потребностей.

2. Оценка Суда.

56. Суд отмечает, что заявитель проживает в квартире с момента ее приобретения у С. в 2005 году. Ее право собственности было зарегистрировано надлежащим образом и было признано всеми контрольно-надзорными органами. Ее право на проживание в данной квартире возникло на основании ее права собственности на имущество. Таким образом, квартира бесспорно являлась жилищем заявителя, и Власти никогда не утверждали об обратном.

57. Далее Суд рассмотрит вопрос о том, имело ли место нарушение права заявителя на уважение ее жилища. Суд отмечает, что судебное решение о лишении заявителя права собственности подразумевало также распоряжение о ее выселении из данного помещения, и это решение вступило в силу и подлежит исполнению. При существующем положении дел заявитель не имеет других средств для обжалования решения, согласно которому она должна освободить квартиру, и суды больше не станут приостанавливать по ее просьбе исполнительное производство. Суд повторяет, что решение о выселении составляет вмешательство в право на уважение жилища с момента его вынесения, вне зависимости от того, был ли он выполнен (см. «Чосич против Хорватии» (Ćosić v. Croatia), жалоба № 28261/06, 15 января 2009 года), и независимо от того, кто является владельцем жилья (см. дело «Брежец против Хорватии»(Brežec v. Croatia), жалоба № 7177/10, § 40, 18 июля 2013года). В настоящем деле Власти не оспаривали прямо тот факт, что имело место вмешательство в право заявителя, предусмотренное статьей 8, и при таких обстоятельствах наличие вмешательства не вызывает сомнений.

58. Кроме того, Суд отмечает, что законность выселения не оспаривается. В соответствии с национальным законодательством оно является автоматическим следствием прекращения права собственности. В связи с этим Суд считает его законным. Возвращаясь к вопросу о наличии законной цели, Суд согласен с тем, что выселение заявителя направлено на защиту прав получателей социальной помощи, которым должна быть перераспределена квартира, как заявляют Власти.

59. Поэтому Суд переходит к вопросу о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе». Оценивая вмешательство, Суд должен будет рассмотреть вопрос о том, отражало ли оно «насущную социальную потребность» и, в частности, было ли оно пропорционально преследуемой законной цели. Ранее Суд постановлял, что свобода усмотрения в жилищных вопросах является более узкой, когда дело касается прав, гарантированных статьей 8, по сравнению с правами, гарантированными статьей 1 Протокола № 1, принимая во внимание первоочередную важность статьи 8 для самосознания индивида, его самоопределения, физической и моральной неприкосновенности, поддержания отношений с другими людьми и для определенного и безопасного места в обществе (см. «Коннорс против Соединенного Королевства» (Connors v. The United Kingdom), жалоба № 66746/01, §§ 81–84, 27 мая 2004 года, и «Орлич против Хорватии» (Orlić v. Croatia), жалоба № 48833/07, 21 июня 2011 года, §§ 63-70).

60. Суд отмечает, что решение о выселении заявителя было вынесено национальными судами автоматически после того, как они лишили ее права собственности. Они не провели дополнительного анализа пропорциональности меры, которую было необходимо применить в отношении заявителя, а именно ее выселение из квартиры, которую они объявили принадлежащей государству.

61. Суд также придает значение тому факту, что жилище заявителя было получено обратно государством, а не другим частным лицом, которое также могло быть заинтересовано в этой конкретной квартире (см. упоминавшееся выше постановление по делу Орлича (Orlić), § 69) Предполагаемые льготники в списке очередников не были описаны достаточно определенно, чтобы требовалось соблюдение баланса между их личными обстоятельствами и обстоятельствами заявителя. В любом случае, ни один человек в списке очередников не был так же привязан к данной квартире, как заявитель, и вряд ли был заинтересован в этом конкретном жилище больше, чем в аналогичном.

62. Далее Суд отмечает, что хотя заявитель имеет возможность обратиться за помощью по предоставлению подходящего социального жилья в жилищный департамент г. Москвы, сама возможность получения такой помощи и любые возможности ее исхода на сегодняшний момент остаются чисто гипотетическими. Их, следовательно, не следует учитывать при оценке пропорциональности вмешательства в преследуемые законные цели.

63. В свете вышеизложенных соображений, Суд считает, что вмешательство в право заявителя в соответствии со статьей 8, не являлось «необходимым в демократическом обществе», поскольку не соответствовало «насущной общественной потребности», а также не было соразмерным преследуемой законной цели. Таким образом, в данном деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

III. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

64. Заявитель также жаловалась на нарушение статьи 6 Конвенции, а именно на несправедливое судебное разбирательство в национальных судах. Она утверждала, в частности, что жилищный департамент г. Москвы открыто признал факт добросовестной покупки ею квартиры (см пункт 28 выше), однако национальный суд пришел к совершенно противоположному выводу. Кроме того, суд опирался на «информационный запрет» в отношении квартиры, в то время как в национальном законодательстве такое понятие отсутствует. Наконец, районный суд не принял во внимание указания Московского городского суда от 14 июня 2011 года. Часть статьи 6, имеющая отношение к делу, гласит следующее: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях … имеет право на справедливое … разбирательство дела в разумный срок … судом…»

65. Обе стороны представили замечания по данному вопросу.

66. Суд находит, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

67. Тем не менее, принимая во внимание выводы, сделанные о нарушении прав заявителя в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 и статьей 8 Конвенции, составляющие основу настоящего дела (см. пункты 51 и 63 выше), Суд считает, что нет необходимости рассматривать отдельно предположительные случаи нарушения статьи 6.

IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

68. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий данного нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб

69. Заявитель потребовала в качестве компенсации материального ущерба 8 599 795 российских рублей (руб.), из них:

  1. 8 592 680 руб., составляют текущую рыночную стоимость квартиры;
  2. 2 500 руб. составляют стоимость экспертной оценки квартиры;
  3. 1 245 руб. составляют расходы на лечение болезней, вызванных стрессом;
  4. 3,370 и 1,259 руб. составляют почтовые расходы;

70. Она также требовала 40 000 евро в качестве компенсации морального вреда, который она понесла, ссылаясь на беспокойство, которое она испытывала в связи с неизбежной потерей своего жилища. Она утверждала, что находилась в состоянии постоянного стресса в связи с участием в соответствующих судебных разбирательствах, что она чувствовала себя разбитой и уязвимой перед местными властями и национальной системой правосудия, а также неуверенной в будущем. Заявитель далее утверждала, что стресс спровоцировал ряд заболеваний, из-за чего ей пришлось уволиться с работы.

71. Власти рассматривали иск заявителя о компенсации рыночной стоимости квартиры как попытку оспорить исход национальных судебных разбирательств и считают, что он должен быть отклонен. Они также считали, что требование заявителя о компенсации медицинских расходов было явно необоснованным и не имело никакого отношения к предмету жалобы. Они также оспорили требование заявителя о компенсации морального вреда, считая его необоснованным, чрезмерным и не сопоставимым с прецедентной практикой Суда.

72. Суд считает целесообразным оплатить требуемые заявителем издержки и расходы, коими являются почтовые расходы и экспертные сборы.

73. Что касается медицинских расходов, Суд полагает, что заявитель не доказал существование причинно- следственной связи между предметом существующей жалобы и состоянием здоровья заявителя. По этой причине Суд отклоняет данное требование.

74. Суд ссылается на сделанный им выше вывод, что власти нарушили право заявителя на уважение права на пользование имуществом, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, лишив ее права собственности на квартиру (см. выше пункт 51). Суд также ссылается на свой вывод, что выселение заявителя из квартиры после лишения ее права собственности нарушило ее право на уважение жилища, закрепленное статьей 8 Конвенции (см. выше пункт 63). Делая этот вывод, Суд подчеркнул первоочередную важность права на жилище в иерархии прав Конвенции (см. выше пункт 59), и учел привязанность заявителя к данной квартире (см. выше пункт 61). Суд считает, что между установленными нарушениями и причиненным заявителю ущербом существует четкая связь.

75. Суд повторяет, что, как правило, в соответствии со статьей 41 Конвенции приоритет отдается restitutio in integrum, поскольку ожидается, что государство-ответчик должно принять необходимые меры к восстановлению ситуации, существовавшей до нарушения прав заявителей (см., среди других источников, «Пиерсак против Бельгии», (Piersackv. Belgium) (статья 50), 26 октября 1984 года, § 12, Серия A № 85; «Чичинадзе против Грузии» (Tchitchinadzev. Georgia), жалоба № 18156/05, § 69, 27 мая 2010 года; «Фенер Рум Патриклиджи (Вселенский патриархат) против Турции» (FenerRumPatrikliği (Ecumenica Patriarchy) v. Turkey) (справедливая компенсация), жалоба № 14340/05, § 35, 15 июня 2010 года, § 198; и «Стойчева против Болгарии» (Stoychevav. Bulgaria), жалоба № 43590/04, 19 июля 2011 года). Следовательно, принимая во внимание выводы по данному делу, и, в частности, отметив отсутствие конкурирующих интересов третьих сторон или иного препятствия для восстановления права собственности заявителя, Суд считает, что наиболее подходящей формой возмещения будет восстановление права собственности заявителя на квартиру и отмена решения о ее выселении. Таким образом, заявитель будет поставлена, насколько это возможно, в ситуацию, аналогичную той, в которой она находилась бы при отсутствии нарушения статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше дело Гладышевой, § 106).

76. Кроме того, Суд не сомневается, что заявитель испытала страдания и чувство отчаяния в связи с лишением ее имущества и неизбежным выселением из своего жилища. Суммарный моральный вред нельзя компенсировать в достаточной степени одним лишь фактом установления нарушения. Производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю по этому основанию 7 500 евро.
Б. Судебные издержки и расходы

77. Помимо возмещения почтовых и экспедиторских издержек (см. Пункты 69 и 72, изложенные выше) заявитель требовала 53 860 руб. в качестве возмещения судебных издержек и расходов, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах, включая судебные пошлины, гонорары адвокатов, нотариальные сборы и 5 000 евро на оплату своих представителей перед Судом (3 000 евро на оплату юридических услуг И. Пузанова и 2 000 евро на оплату юридических услуг М. Самородкиной). Заявитель предоставила копию своего договора с М. Самородкиной и объяснила причину, почему она не может предоставить копию своего договора с И. Пузановым. Она объясняется невозможностью установить его местоположение И.Пузанова в связи с тем, что он был арестован национальными властями летом 2013 года. Заявитель отметила, однако, что услуги И. Пузанова, оплаченные по договору, сходны с договором по делу Гладышевой и составили 5 000 евро. Суд постановил, что вышеуказанная сумма соответствует проделанной адвокатом работе (см. вышеуказанное дело Гладышевой, § 112).

78. Власти согласны возместить заявителю 3370 руб. почтовых издержек и 2500 руб. расходов на экспертную оценку квартиры. Однако, они посчитали нужным отклонить оставшуюся часть требования заявителя в связи с отсутствием необходимых оснований.

79. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности и по необходимости, и их размер был разумен. В данном случае, принимая во внимание наличие документов в его распоряжении и вышеперечисленные критерии, Суд считает разумным присудить сумму 170 евро в качестве компенсации расходов и издержек в национальных судах.

80. Что касается издержек и расходов, понесенных заявителем при обращении в Страсбургский суд, Суд считает, что И. Пузанов и М. Самородкина, представляя заявителя, проделали значительную часть работы. Соответственно, Суд признает целесообразность требуемой оплаты юридических услуг. Поэтому Суд считает разумным выплатить заявителю сумму размером 5,000 евро на судебные издержки.

81. Следовательно, общая сумма выплат издержек и расходов составляет 5170 евро. Из этой суммы 3000 евро подлежат перечислению на банковский счет И. Пузанова, и 2 000 евро нa банковский счет М. Самородкиной.
C. Процентная ставка при просрочке платежей

82. Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

  1. Объявил жалобу приемлемой;
  2. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
  3. Постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
  4. Постановил, что нет необходимости рассматривать жалобу в соответствии со статьей 6 Конвенции;
  5. Постановил единогласно,
    1. что в течение трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик должно обеспечить с помощью соответствующих средств полное восстановление права собственности заявителя на квартиру и отменить решение о ее выселении;
    2. что в течение тех же трех месяцев со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы, которые подлежат переводу в российские рубли по курсу на день выплаты:
      1. 7500 евро (семь тысяч пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;
      2. 5 170 евро (пять тысяч сто семьдесят евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате заявителем, из которых 5 000 евро подлежат зачислению на банковские счета представителей (3 000 евро И. Пузанову и 2 000 М. Самородкиной)
    3. что по истечении вышеупомянутых трёх месяцев на присужденные суммы будут начисляться простые проценты в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
  6. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке;
уведомление направлено в письменной форме 29 января 2015 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Изабель Берро, Председатель,
Сорен Нильсен, Секретарь Секции Суда

ДРУГИЕ СУДЕБНЫЕ РЕШЕНИЯ